•
РОМАН ВИКТЮК •
У них есть и чичирки, и манюрки
Его спектакли называют изысканными, витиеватыми, томными, бессюжетными, экстравагантными. А самого Романа Виктюка - доступным и человечным, внезапным и непредсказуемым, требовательным и все понимающим. Сам режиссер, по его признаниям, пребывает в вечном состоянии влюбленности: «Другого состояния я не знаю». И труппа театра подбиралась, видимо, по принципу умение-неумение чувствовать, желание-нежелание любить. «Мне нужны развоплощение их душ, обнажение, взаимопроникновение, сближение их друг с другом», - вот основное требование режиссера Романа Виктюка к своим актерам. Они полны любви к своему учителю. Валентина Талызина: «Роман видит насквозь каждого актера», Маргарита Терехова: «Виктюк делает нечто, не похожее ни на что на свете», Сергей Маковецкий: «Он неповторимый, неподражаемый, с ним работать - счастье».
Все эти мнения подтвердили актеры, которые сегодня составляют костяк театра Романа Виктюка, приехавшие в наш город со спектаклями «Саломея», «Эдит Пиаф», «Мастер и Маргарита». С тремя из них - Николаем Добрыниным, Еленой Морозовой, Дмитрием Бозиным - нам удалось пообщаться до начала спектакля.
«Репетиции с Виктюком - это оргазм»
…призналась журналистам актриса Елена Морозова. - Встреча с этим уникальным режиссером произошла по воле судьбы. Я просто пришла к нему в театр и сказала: «Я Ваша актриса». Он же предложил мне прийти на репетицию. Два с лишним часа шел акт любви: мы пробовали кусочки из спектакля «Мадам Леско». Он бросил меня в объятия актеров, причем в очень крепкие и настоящие. И так происходит ежедневно. Никогда не замечаешь, как входишь в репетицию, а возвращаешься на землю лишь после нее. На моей репетиции как-то был папа. Он подошел ко мне и произнес: «Ты это терпишь ежедневно? Мне жалко тебя». А я-то несказанно счастлива.
Дмитрий Бозин: - Работа с Романом Григорьевичем – это самолет: садишься в кресло, наваливаешься на спинку, пристегиваешь ремни, и все - ушел…
Николай Добрынин: - Виктюк подчас трудный, но всегда интересный. Он просто Мастер. А если говорить о реакции на репетиции людей извне, то моя приятельница, однажды посмотрев на «муки творчества», просто спросила: «Виктюк тебя уволит? Ты ведь очень плохо сегодня играл».
Не мистика это, а труд уборщиц
Николай Добрынин: - Роман Григорьевич ставил «Мастера и Маргариту» в трех городах, мы участвуем только в одном варианте. В спектакле я играю и Мастера, и Ирода, причем последний дался мне легко. А вот мастера я понял до конца лишь после того, как прочитал письма М. Булгакова к Сталину. Вот трагедия реального человека и ее воплощение на страницах романа. Причем я позволил себе изменять текст. Например, в пьесе есть слова: «нашла тоска». А в письме писателя «предсердечная тоска». Это слово дало мне дополнительный импульс, зарядило энергетикой. Зрителю свойственно увидеть то, что ему ближе и интересней. Желает он мистики – пожалуйста, ею пронизано все действо спектакля.
И актеру хочется увидеть в некоторых незначительных фактах мистические метаморфозы. Так Леночка (Морозова) сама сшила для Мастера шапочку из бабушкиной юбки. И после первых репетиций шапочка таинственно исчезает. Ленка врывается к Роману Григорьевичу и кричит: « Вот она, мистика, вот началось!» На что Виктюк спокойно замечает: «Доча, какая мистика? Ты оставила ее за правой кулисой. А там поработала бабушка-уборщица. Она наверняка смахнула ее в дальний угол».
Гениально! А теперь попробуй в стиле «дрым-дрым, шмусь, хоп»!
Дмитрий Бозин: - В нашем театре много «добрых» традиций, ритуалов. Во-первых, наши репетиции никогда вовремя не начинаются, и вообще не понятно, когда они начинаются, просто чувствуешь, что ты уже играешь. Причем очень жаль того, на ком закончилась предыдущая репетиция. Этот актер просто будет распят в течение 40-ка минут. И вообще Роман Григорьевич цепляет одного из нас и ждет интересной реакции, выражения личности, прорыва своего «я».
Николай Добрынин: - Я помню эти «пробы пера». Мы репетировали с Костей Райкиным спектакль «Служанки». Виктюк, расхвалив меня с ног до головы, вкрадчиво произнес: «А теперь постарайся произнести первую фразу вот с такой интонацией: «Перчатки, эти вечные перчатки». И я постарался. Причем старался еще два месяца. Для меня эти «перчатки» действительно оказались вечными. Я готов был убить режиссера-садиста. Он же от ласкового «сыночка» внезапно переходил на «плебея таганрогского». И только через три месяца я понял, что уже играю, по-настоящему, профессионально.
Дмитрий Бозин: - Примерно то же было с нашим «гениальным хореографом». Тот сломался на фразе Виктюка: «Сыночка, солнышко, все замечательно. Теперь то же самое, только с элементами «чуп-пы, дрым-дрым, шмусь, хоп».
«Коллективное тело» в лицах
Николай Добрынин: - «Коллективное тело» по Виктюку – это единение со зрительным залом. Нам, актерам, оно просто необходимо. Я, например, всегда пытаюсь найти в зрительном зале 2-3 человека, на которых я могу «опереться», то есть тех, кто полностью поглощен действом. Иногда, правда, «напарываешься» на спящего или бормочущего что-то своей спутнице. А однажды я увидел глаза внимательной зрительницы в первом ряду. Была сцена прямо возле нее, работали мы с микрофонами. И в самый лирический момент моя завороженная зрительница так смачно начала чесать ногу, причем у нее были какие-то «шумные» колготки, что весь этот скрежет разнесся через мой микрофон по всему залу. А зрительница была поглощена действием: она сопереживала героям и продолжала скрежетать на весь зрительный зал.
Дмитрий Бозин: - А я один раз заметил в зрительном зале яркого бородатого мужчину, который на любую мою фразу реагировал вслух, типа: «Ага! Да, да! О! А!» Он как бы вспоминал что-то или сопоставлял со своей жизнью. Позже я его случайно встретил в подземном переходе, подошел и сказал: «Спасибо, для Вас было приятно играть».
«Точный каркас на века»
Николай Добрынин:- У Романа Григорьевича свой четкий отбор актеров-людей в труппу, своя система выживания, своя творческая «группа крови». Каждому актеру он делает каркас, настолько мощный и точный, что от него ты никуда не денешься. Наверное, потому он полностью смотрит лишь премьеры. На остальных спектаклях может просто сидеть с закрытыми глазами, слушать и ничего потом не говорить. Виктюк максимально доверяет своей команде. И когда он на репетициях кричит нам: «У вас нет ни чичирки, ни манютки!», мы-то знаем – есть…
Наталья Гаврилова